Horseshoe_as_the_discharge_of_the_principal_sign_of_the_Rurik_dynasty.pdf

УДК 94 ПОДКОВА – ПРООБРАЗ КНЯЖЕСКОГО ЗНАКА РЮРИКОВИЧЕЙ Федченко О. Д. В статье утверждается, что основой двузубца Рюриковичей стала подкова. Данная вещь выступала, как атрибут хозяйственной, юридической и политической идентификации владельца лошади. Сделано предположение, что попасть на Русь двузубец мог с территории, где присутствовали культ коня и дружинная культура. Регионом, отвечающим указанным требованием, могла быть Прибалтика. Ключевые слова: Русь, Рюрик, двузубец, тамга, Прибалтика, Пруссия. Много копий исследователи ломают при изучении знаков Рюриковичей. Можно встретить широкий спектр толкований: воинская эмблема (якорь, шлем, секиру или топор с двумя лезвиями, лук со стрелой); геральдиконумизматические изображения (светильник, хоругви,птицу); государственную эмблему (трезубец, часть византийского или скифского скипетра); монограмма (руническую или византийскую), геометрический орнамент (византийский, скандинавский, восточный, славянский). Соответственно выдвигаются и гипотезы о происхождении династии (скандинавская, славянская) [11, с. 199]. Однако проблематика подобных исследований в том, что не предлагается первооснова появления знака. Что могло стать толчком для создания начертаний изучаемой символики, остается за рамками версий и гипотез. В такой ситуации предлагаемые гипотезы и версии оказываются в подвешенном состоянии, не имея базиса, фундамента. В начале нашего поиска обратим внимание на принципиальные выводы историков и археологов. Как указывает известный специалист С. В. Белецкий, «в основе системы древнерусских княжеских знаков лежит двузубец» [1, с. 288]. При этом, определенным «древнерусские правилам. Родовой княжеские знак в знаки форме наследовались простого по двузубца использовался представителями династии Рюриковичей со времен правления, по крайней мере, сына Рюрика, Игоря, а возможно, употреблялся уже самим Рюриком» [1, с. 290]. С. М. Михеев, в свою очередь, отмечает, «наблюдения над типологией знаков позволяют утверждать, что их начертание со временем видоизменялось: вместо древнейших двурогих тамг князьями стали использоваться сходные с ними колоколовидные, Џ-образные, Ш-образные знаки» [10, с. 45]. Здесь сталкиваемся с понятием «тамга» - клеймо, печать [14, т. 3, стлб. 924]. Хотя, опять-таки, С. В. Белецкий подчеркивает, что у исследователей нет единого мнения по данному вопросу: одни считают знаки Рюриковичей – знаками собственности, хозяйственными знаками (типа тавра для клеймения скота), другие – склоняются к гербам, символом социального отличия и политической власти [2, с. 203]. Однако, в нашем случае, первый вариант мог быть ступенькой для появления второго - изобразительного символа. Теперь обратим взор на рис. 1, 2 и сравним, как графическое представление подков совпадает с изображением самых первых древнерусских двузубцев. При этом, графическим отражением «ножки» двузубца могли быть либо шип, либо отворот подковы. Рис. 1. а) Ледоходные конские подковы [6, с. 170]; б) Подковы. Основные формы [6, с. 174]. Рис. 2. Арабские дихремы с граффити-двузубцами времен Святослава Игоревича [15, с. 219]. Именно подкова в средние века могла стать характерной отличительной особенностью для объекта. Прежде всего, наличие лошади уже выделяло человека в социальной иерархии, подкова же служила своего рода клеймом, отметиной и в плане собственности, и в качестве знатности хозяина, ибо не каждый всадник мог позволить себе подобный элемент в снаряжении коня. Вот какие наблюдения излагает А. Н. Кирпичников: «действительно, киевские дружинники, а также смерды своих коней, кажется, не ковали… Показательно, что ни в одном из до сих пор раскопанных воинских погребений или сельских поселений подков вообще не найдено». В то же время автор отмечает, что «по сообщению Ф. Эмина, пользовавшегося какими-то не дошедшими до нас источниками, князь Ростислав Всеволодович, спасаясь в 1093 г. от половцев, пытался переправиться через Стугну и «попал под свою лошадь, которая бьючись в воде погрузила его вниз. Его позже вытащили из-под лошади, но уже не живого, голова подковою у него была пробита». Подкованным изображен и легендарный конь князя Олега на миниатюре Радзивиловской летописи». [6, с. 175]. Как видим, подкова - это атрибут исключительно княжеский. При этом, данный предмет конского снаряжения был достаточно редким, и, надо полагать, оригинальным, эксклюзивным. Как подчеркивает А. Н. Кирпичников, «их <подков> сколько-нибудь уловимое распространение падает на VIII—IX вв., но лишь двумя-тремя столетиями позже этот предмет стал использоваться регулярно» [6, с. 175]. В рамках нашего исследования интересным представляется княжеский знак, изображенный на перстне-печати, найденной в с. Крылосе Станиславской области (на территории которого открыт археологами город Галич — столица Галицкого княжества XI—XII вв.). Схема выгравированного знака — двузубец в форме подковы, описывает находку З. А. Володченко и датирует перстеньпечать серединой XII в. — 40-50-ми годами [4, с. 63, 67]. Можно отметить и бронзовый браслет с копытообразными концами X-XI в. в погребении на территории Каунаса (рис. 3): Рис. 3. Бронзовый браслет с копытообразными концами X-XI в. [3, с. 203]. В такой ситуации источником для знака-двузубца (тамги, пятна) могла послужить среда, где был развит культ коня и имелась дружинная культура. Можно предположить, что искомой территорией является Прибалтика. «Только в Литве XII—XIII веков находят специальные кладбища для погребения лошадей. Обычно там хоронили только верховых лошадей воинов. Лошадь считали преданным другом воина, поэтому в полной упряжи ее хоронили вместе с хозяином», писала в своем труде «Балты. Люди янтарного моря» Мария Гимбутас [5, с. 171]. Интересным в таком контексте выглядит недавняя находка у стен Рюрикова городища: «всего на склоне рва было найдено 22 черепа. Таким образом, установлено, что краниумы лошадей располагались по всей длине внутреннего склона рва с юго-запада на северо-восток на протяжении более 20 м… Скопления конских черепов могут располагаться по всей длине рва… Большинство черепов попали в ров в начале — первой четверти Х в… Три черепа могли попасть в ров в середине – второй половине IX в. Не вызывает сомнений связь жителей городища с воинской и политической элитой Древней Руси» [13, с. 53-55]. Массовые захоронения коней на специально отведенных территориях, отмечает и Л. Вайткунскене [3, с. 202]. В своей работе «К вопросу о роли коня…» исследователь описывает идеологические, религиозные, политические, культурные аспекты культа коня, распространенного в Литве V-XIII веках. Автор высказывает мнение, что «почитание коня переплеталось с культом вождя-героя, с культом предков-покровителей…» [3, с. 205]. «С конца эпохи Великого переселения народов присутствие коней – характерный признак мужских погребений вплоть до завоевания Пруссии Немецким Орденом», отмечает археолог К. Н. Скворцов [12, с. 36]. «Конское захоронение имело в прусском погребальном обряде важную роль. Согласно их представлениям, путь в заоблачные дали покойный осуществлял верхом», делает вывод доктор исторических наук В. И. Кулаков. [7, с. 31]. Тот же специалист считает, что с VII века на прусских землях начала формироваться дружинная культура [8, с. 206]. Ученый выдвигает и предположение, «скорее всего, располагавшая многочисленной дружиной, Самбия дала в начале второй половины IX в. вооруженный контингент для стабилизации общественного положения и, соответственно, торговых путей на прилегающих к восточной оконечности Балтики землях» [9, с. 191]. В то же время, как считает А. Н. Кирпичников, «они <подковы> характерны для стран, имеющих торговые города и твердо накатанные дороги, пригодные для тяжелогруженых купеческих караванов» [6, с. 175]. Тогда как общеизвестен древний Янтарный путь из Прибалтики в Европу и на Средиземноморье. Таким образом, можно сделать вывод, что прообразом двузубца могла стать подкова, которая вместе со своим функциональным значением одновременно служила клеймом, тавром - знаком, определяющим хозяйственную, юридическую и политическую атрибуцию руководителя, главы дружины. «Родиной», откуда «пятно» Рюриковичей попало на Русь, можно назвать территорию современной Калининградской области. На данное местоположение летописной руси указывают и балтская языковая среда («росские» названия днепровских порогов, антропонимы призванных варягов), и религиозные обычаи (культ Перуна, упомянутый в договорах с Византией, и пантеон языческих богов князя Владимира), и военно-политическая обстановка (как было выше отмечено, дружина Самбии могла участвовать в обеспечении безопасности Восточного пути), и историко-географические свидетельства («Баварский географ», «Бертинские анналы»). Сама по себе подкова часто встречается в геральдике – в гербах городов и гербах древних дворянских родов, особенно, польской и великолитовской шляхты. Список литературы 1. Белецкий С. В. Знаки Рюриковичей на пломбах из Дрогичина // Stratum plus: Время денег. СПб.; Кишинев; Одесса, 1999. № 6. - С. 288–330. 2. Белецкий С. В. «Пятно» русских князей: «тамга» или «герб»? // Записки Института истории материальной культуры. 2008. № 3. - С. 203-209. 3. Вайткунскене Л. К вопросу о роли коня в древнелитовском погребальном обряде (V-XIII вв.) // Исследования в области балто-славянской духовной культуры. Погребальный обряд. М., 1990. – с. 201-206 4. Володченко З. А. Перстень-печать XII в. // Краткие сообщения о докладах и полевых исследованиях Института истории материальной культуры. М.; Л., 1951. [Вып.] XXXVI. – с. 62-68 5. Гимбутас М. Балты. Люди янтарного моря. М.: Центрполиграф, 2004. – 224 с. 6. Кирпичников А. Н. Снаряжение всадника и верхового коня на Руси IX-XIII вв. // Археология СССР. Свод археологических источников. Выпуск Е1-36 - М.Л.: Наука, 1960. – 213 с. 7. Кулаков В. И. Древности пруссов VI-XIII вв. // Археология СССР. Свод археологических источников. Выпуск Г1-9. - М.: 1990. - 168 с. 8. Кулаков В. И. История Пруссии до 1283 года = Geschichte Preußens bis zum 1283 / В.И. Кулаков. - М. : Индрик, 2003 (ППП Тип. Наука). - 364 с., [36] л. ил.: ил.; 23 см. - (Prussia Antiqua / Рос. акад. наук. Ин-т археологии; Т. 1). 9. Кулаков В. И. Погребальный обряд пруссов в эпоху раннего средневековья // Исследования в области балто-славянской духовной культуры. Погребальный обряд. М., 1990. – с. 182-196 10. Михеев С. М. К проблеме атрибуции знаков Рюриковичей // Древняя Русь: Вопросы медиевистики. № 4 (58). М., 2014. С. 45-63. 11. Паранина Г. Н. Отражение пространства и времени в древних символах (на примере знака Рюрика) // Общество. Среда. Развитие. 2010 – с. 199-207. 12. Скворцов К. Н. Погребения с конями I тыс. н. э. на Самбийском полуострове (могильник Аллейка 3) // Российская археология, 2012, № 3. С. 36– 49. 13. Спасская Н. Н., Саблин М. В., Михайлов К. А. Раннесредневековые лошади второй половины IX - начала X в. на Рюриковом городище. // Российская археология, 2011, №4 – с. 52-63 14. Срезневский И. И. Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам. Санкт-Петербург: Типография Императорской Академии наук, 1890—1912, в 3 томах. 15. Фетисов А. А. «Знак Рюриковичей» из пещерного комплекса в Басараби на Нижнем Дунае // Анфологион: Власть, общество, культура в славянском мире в средние века: к 70-летию Бориса Николаевича Флори. М., 2008. (Славяне и их соседи. Вып. 12.) - С. 210–227. Сведения об авторе: Федченко Олег Дмитриевич, независимый исследователь, Брянск, Россия. Fedchenko Oleg Dmitrievich, independent researcher, Bryansk, Russia. e-mail: vukby@yandex.ru