Снытко В.А., Зуляр Ю.А. Возникновение Байкальского экологического движения // Известия РГО. 2003. Т. 135. Вып. 3. С. 62-66.

Изв. РГО. 2003. Т. 135. Вып. 3 © В. А. СНЫТКО, Ю. А. ЗУЛЯР ВОЗНИКНОВЕНИЕ БАЙКАЛЬСКОГО ЭКОЛОГИЧЕСКОГО ДВИЖЕНИЯ Уникальная геосистема Байкала не только восхищает и приковывает внимание, но и вызывает желание сохранить его для других поколений. Поэтому уже первые его исследователи — члены Восточно-Сибирского отдела Русского географического общества (ВСОРГО) И. Д. Черский, Б. И. Дыбовский, В. Годлевский, А. Л. Чекановский, В. Ч. Дорогостайский, Б. А. Скварчевский рассматривали его как целостный феномен, не отторгаемый и в малой части. В 1920-е годы вопросы сохранения биологического разнообразия на Байкале регулярно ставились членами ВСОРГО перед местными органами ([ 11 ], с. 26, 42). В значительной степени благодаря их усилиям были введены ограничения на промысел соболя и нерпы, создан ряд заказников. Природоохранительные традиции в Байкальском регионе имеют глубокие корни и широкую социальную базу в лице научной и творческой интеллигенции. Под Байкальским экологическим движением понимается самодеятельное общественное движение, развивавшееся в Байкальском регионе во второй половине XX в. и решавшее задачи охраны природной среды и экологического просвещения населения. Его основой стали сотрудники созданного в 1950-е годы Восточно-Сибирского филиала СО АН СССР. Зародилось оно в конце десятилетия, а поводом для создания движения стала дискуссия о проектировании Иркутской ГЭС, развернувшаяся на Конференции по развитию производительных сил Восточной Сибири, проходившей в Иркутске в августе 1958 г. Главный инженер сектора Ангары Московского отделения Института Гидроэнергопроект (МОСГиДЭП ) Н. А. Григорович, реализуя идею (1957 г.) ускорения наполнения Иркутского водохранилища, разработал проект углубления дна р. Ангары. Основные параметры проекта были изложены им на энергетической секции конференции в докладе «Улучшение гидроэнергетической характеристики р. Ангары путем сооружения прорези в истоке». Автор предложил: «Для получения полноценного водноэнергетического эффекта... создать в скальных породах истока р. Ангары прорезь глубиной до 25 м, шириною по верху около 100 м, протяженностью около 10 км» ([ 9 ], с. 9). При этом уровень Байкала опустился бы на 5 м. Первым из иркутских ученых, узнавших о проекте, был профессор Иркутского университета М. М. Кожов, к которому незадолго до конференции обратился МОСГиДЭП с просьбой дать консультацию и оценку проекта. Произведенные расчеты показали, что при этом будут осушены все «соры» (мелководья) Байкала, и уничтожены почти все места икрометания сороги, язя, сазана и других рыб. Площадь пятиметровых глубин (места нагула хариуса) уменьшится на 90 кроме этого, в уничтожаемую зону попадали все нерестилища сига и места нагула омулевой молоди. Все свои расчеты и выводы М. М. Кожов изложил в справке «О биологических последствиях предполагаемого изменения уровня вод Байкала в связи с градостроительством на р. Ангаре». Справка с приложением Заключения Управлений пищевой и легкой промышленности Совнархозов Бурятской АССР и Иркутской области была послана в МОСГиДЭП, Госплан СССР, Академию наук и другие заинтересованные организации ([ 19 ], с. 36). Несмотря на отрицательное заключение, проектировщики настаивали на своем предложении, и для предотвращения реализации проекта, исполненного в духе «покорителей природы», пришлось провести большую работу и проявить личную смелость как М. М. Кожову, так и его сторонникам. В течение 1958-1960 гг. была проведена трудоемкая работа, произведены тщательные расчеты убытков рыбного хозяйства от подобного зарегулирования р. Ангары. Были составлены подробные записки для планирующих органов. М. М. Кожов выступал с критикой проекта на научно- практических конференциях в 1958 г. в Иркутске, в мае 1960 г. в Улан-Удэ, а затем в Москве на объединенном заседании научных обществ, институтов Академии наук, Министерства энергетики, МОСГиДЭП, Госплана и других организаций. Московское заседание поддержало точку зрения М. М. Кожова (основной докладчик) в защиту сохранения Байкала, и принятая им резолюция была опубликована в Бюллетене Московского общества испытателей природы за 1961 г. ([ 3 ], с. 32—38). Аргументированная позиция сибирского ученого встретила понимание и сочувствие общественности страны. Расчеты биологов были поддержаны главным инженером Ан- гарсгэсстроя С. Моисеевым, опубликовавшим в газете «Восточно-Сибирская правда» большую статью с конкретными расчетами, доказывавшими абсурдность предложения Григоровича, и дискуссия ученых и 15 проектировщиков стала достоянием гласности [ ]. Движение общественности объединило ученых, журналистов, писателей Иркутска и Москвы. Первым против проекта с общесоюзной трибуны выступил писатель Ф. Таурин. 21 октября 1958 г. была опубликована статья «В защиту Байкала» за подписью тринадцати авторов [ 2 ]. Среди них были люди, впоследствии посвятившие борьбе за Байкал долгие годы: Г. Галазий, Я. Грушко, В. Шоцкин, А. Гайдай, К. Седых, Г. Кунгуров, П. Селинский и др. Это было новое явление в политической жизни страны и, как представляется авторам статьи, фактическая дата рождения Байкальского экологического движения. Борьба велась на два фронта: научное обоснование, формулирование своих предложений, выход с ними на организации, принимавшие решения, научные консультации государственных органов, публикация полученных данных в специальных изданиях и апелляция к общественности, формирование общественного мнения в средствах массовой информации. Благодаря совместным действиям экологически озабоченной общественности проект не был реализован. Иркутская конференция в августе 1958 г. наметила и второе направление деятельности участников будущего движения — создание режима заповедности на Байкале. Группа специалистов заповедного дела России в связи с Региональным совещанием по развитию производительных сил Бурятской АССР выступила в прессе с открытым письмом, в котором обосновала необходимость создания ряда заповедных территорий на Байкале и в его бассейне. Письмо появилось в свете предстоящего масштабного вовлечения в хозяйственное использование природных ресурсов Бай- кальского региона. Участники конференции предложили объявить 15- километровую зону побережья озера заповедной. Ф. Таурин впервые на всю страну озвучил требование сибирских ученых 1920-х годов, поддержанное их коллегами через тридцать с лишним лет [ 1,22 ]. В 1961 г. О. К. Гусевым и А. А. Насимовичем в развитие этих предложений была выдвинута идея организации национального парка на Байкале [ 24 ]. И наконец, третье направление деятельности движения было также заявлено на Иркутской конференции 1958 г. — борьба с целлюлозно-бумажными производствами на берегу Байкала, когда его участники призвали отказаться от строительства промышленных предприятий на берегах уникального водоема. Однако руководство страны проигнорировало мнение научной элиты страны и региона. История целлюлозных производств на Байкале началась летом 1954 г., когда два заместителя министра бумажной и деревообрабатывающей промышленности СССР Н. Н. Чистяков и К. А. Вейнов утвердили комиссию по выбору площадки и утвердили для нее задание. А в апреле 1960 г. на берегу Байкала высадился первый десант, и в сентябре новая стройка получила статус Всесоюзной ударной комсомольской. При этом решение Совмина СССР о размещении целлюлозно-бумажного комбината было принято лишь 21 июля 1961 г. ([ 7 ], с. 13, 43). Началась борьба об- щественности против строительства целлюлозно-бумажных производств на берегу Байкала и р. Селенги. Несмотря на то что подготовительная работа проводилась не в условиях гласности, общественность узнала о реализации опасных планов из открытого письма ученых-членов ВСОГО (В. Сочава, В. Кротов, М. Одинцов, Ф. Реймерс, М. Кожов, Г. Галазий), опубликованном в ноябре 1959 г. ([ 7 ], с. 41). В июле 1961 г. проф. Иркутского мединститута Я. Грушко опубликовал статью, в которой на основе проектного задания к разработке схемы очистных сооружений показал, что разработчики не учитывают даже отечественного передового опыта и заведомо планируют сброс в Байкал огромного количества ядовитых и опасных веществ [ ,0 ]. В том же году было опубликовано письмо Г. Галазия «Байкал в опасности» [ 6 ]. В адрес руководителей страны шли письма от разных людей с просьбой защитить Байкал. В сибирской и центральной печати развернулась острая дискуссия, в которой участвовали ученые из Иркутска, Новосибирска, Москвы и Ленинграда. Среди научных организаций, участвовавших в дискуссии, насчитывалось около десяти институтов АН СССР, Географическое общество СССР, Московское общество испытателей природы и др. Общественное мнение было однозначным — не строить, ведомственное — строить. Определяющим должно было стать мнение научных учреждений. В 1962 г. в Иркутске была проведена всесоюзная конференция по этой проб- леме и она, хотя и с некоторыми оговорками (под гарантии эффективных очистных сооружений), одобрила строительство [ 17 ]. Группа иркутских ученых (М. М. Одинцов, В. А. Кротов, Г. И. Галазий, Н. А. Флоренсов, А. А. Тресков, В. П. Солоненко, К. К. Вотинцев) высказалась против этого решения [ 16 ]. Популяризировали аргументы ученых писатели Ф. Таурин и В. Чивилихин [ 25 ]. Не отмалчивалась и противоположная сторона, требовавшая, чтобы «Авторы тенденциозных и необъективных выступлений... понесли суровое наказание» [ 17,26 ]. Под напором возражений противников строительства заводов строители пошли на уступки: изготовляемая на Байкальском заводе целлюлоза увозилась за Урал [ 4 ], где было развернуто производство корда. Вновь общественность страны потребовала проверить обоснованность строительства Байкальского комбината [ 5,20 ]. В защиту озера высказывались М. А. Шолохов, П. Л. Капица, М. В. Келдыш. Представители ведомства пытались обвинить оппонентов в некомпетентности, предвзятости и непатриотичности. В ответ на это в апреле 1965 г. акад. А. Трофимук публично уличил во лжи министра Г. М. Орлова, заявлявшего о безопасности стоков Байкальского ЦБК. Вместе с тем он обнародовал точку зрения Специальной комиссии АН СССР, отвергнутую в 1960-х годах, но ставшую поводом для развертывания массового экологического движения во второй половине 1980-х годов. Речь идет о строительстве стокоотвода от Байкальского комбината в р. Иркут [ 23 ]. Квалифицированная критика строящихся на Байкале целлюлозных производств продолжалась, так, в июне 1965 г. в печати появилось письмо М. М. Одинцова, потребовавшего прекратить строительство Селенгинского ЦКК [ 16 ]. А в мае 1966 г. опубликовано открытое письмо 35 ведущих ученых и известных писателей с тем же требованием [ 14 ]. В 1966 г. акад. П. Л. Капица выступил на совместном заседании коллегии Госкомитета Совмина СССР по науке и технике и президиума АН СССР, где в тактичной форме обвинил разработчиков проекта Байкальского ЦБК в профессиональном невежестве и нежелании знать о возможных последствиях стоков комбината для озера. Он предложил не пускать комбинат в строй до решения вопроса об утилизации этих стоков. А вскоре после этого направил письмо, в котором призывал отказаться от загрязнения Байкала как резервуара чистой воды, цена которой выше выгод от БЦБК [ 13 ]. А в это время строительство комбината уже велось и, несмотря на то что правительством проект еще не был утвержден, в декабре 1966 г. в действие была пущена первая очередь БЦБК. Экспертная комиссия Госплана СССР во главе с Г. Б. Красниковским и при участии акад. Н. М. Жаворонкова констатировала безвредность стоков завода для Байкала [ 8 ]. Вопрос был решен, ведомство победило. Вторая очередь Байкальского ЦБК и первая очередь Селенгинского ЦКК были пущены в эксплуатацию в 1973 г. и, наконец, в 1979 г. — вторая очередь Селенгинского. Создание целлюлозно-бумажных производств на Байкале в рамках советского периода закончилось ([ 21 ], с. 9). Однако усилия общественности не были потрачены напрасно. Байкал стал российским национальным экологическим символом. В1960 г. СМ РСФСР, а в 1969 г. и СМ СССР и, наконец, в 1971 г. ЦК КПСС и СМ СССР приняли постановления о сохранении природы уникального водоема. Байкальский ЦБК попал под жесткий контроль академической и вузовской науки, Байкальской инспекции и Госкомгидромета. Реально в истории с байкальскими заводами победивших не оказалось, заводы были построены, но цена их очистных сооружений, которые заставило поставить общественное мнение, тяжким бременем легли на себестоимость продукции. Деятельность производств постоянно находилась под контролем, и обо всех нештатных ситуациях тут же узнавала общественность. А имена тех, кто допустил строительство этих производств, приобрели скандальную известность, в том числе и у своих коллег. Неудача с запретом целлюлозных производств на Байкале не ликвидировала Байкальского экологического движения, напротив, оно стало более массовым и специализированным. Часть ученых объединилась вокруг председателя ВСОГО Г. И. Галазия и создала систему непрерывного мониторинга воздействия стоков комбината на экосистему Байкала [ 18 ]. Основным направлением деятельности Байкальского экологического движения со второй половины 1960-х годов стала борьба за превращение Байкала в национальный природный парк и непосредственно связанная с ней задача сохранения основных уникальных байкальских животных: нерпы, омуля и соболя.  Обострение экологических проблем в стране и выступления ученых, преподавателей и представителей творческих профессий с требованием охраны природы не остались вне поля зрения студенчества, и в 1960-е годы появились вузовские дружины по охране природы вначале в Москве, а затем и в других городах СССР. В Иркутске это движение возникло в октябре 1971 г., когда студенты охотоведческого факультета Иркутского сельхозинститута решили объединиться для организованной охраны природы [ 12 ]. Эту инициативу подхватили студенты других вузов города. Байкальское экологическое движение имеет глубокие исторические корни. Оно является формой борьбы исследователей и ученых против разрушения уникального природного комплекса — озера Байкал. У истоков движения и непосредственными организаторами являлись члены Русского географического общества и его структура ВСОРГО.  Список литературы [1] Белышев Б. Ф., Гагина Т. Н., Скапон В. Н. и др. По-настоящему поставить охрану природы // Правда Бурятии. 1958. 13 авг. [2] Бочкин А., Галазий Г., Гайдай А. и др. В защиту Байкала // Литературная газета. 1958. 21 окт. 13] Бюллетень Московского общества испытателей природы. Отдел биологии. Т. ЬХХ1 (3). Москва, 1961. С. 32—38. [4] Волков О. Туман над Байкалом //Литературная газета. 1965. 6 фсвр. [5] Волков О. Туман не рассеялся // Слово в защиту Байкала. Иркутск: Вост.-Сиб. кн. изд-во, 1987. С. 62—69. [6] Галазий Г. Байкал в опасности // Комсомольская правда. 1961. 26 дек. [7] Гольдфарб С. И. Байкальский синдром. Иркутск: Агентство «Комсомольская правда—Байкал», 1996. 282 с. [8] Гончаров В., Юрков А. У Байкала // Слово в защиту Байкала. Иркутск: Вост.- Сиб. кн. изд-во, 1987. С. 105—117. [9] Григорович Н. А. Схема использования реки Ангары. М.: Госэнергоиздат, 1958. 17 с. [10] Грушко Я. Все ли сделано дня охраны Байкала от загрязнения // Вост.-Сиб. правда. 1961. 21 июля. [11] Зуляр Ю. А. Советская история Восточно-Сибирского отдела Русского географического общества: время и люди. Улан-Удэ: Изд-во ВСГАКИ, 2001. 75 с. [12] Зуляр Ю. А. Дружина по охране природы университета // История ВЛКСМ и международного молодежного движения, вопросы теории и практики комсомольской работы. Иркутск, 1984. С. 12—13. [13] Капица П. Л. В защиту Байкала // Химия и жизнь. 1987. № 7. С. 37—41. [14] Константинов Б. П., Арцимович Л. А., Белов И. В. и др. Байкал ждет // Слово в защиту Байкала. Иркутск: Вост.-Сиб. кн. изд-во, 1987. С. 78—81. [15] Моисеев С. К вопросу о прорези в истоке Ангары // Вост.-Сиб. правда. 1958. 2 сент. [16] Одинцов М. М. О «тумане над Байкалом» // Вост.-Сиб. правда. 1965. 20 июня. [17] Поспелов Г. Размышления о судьбе Байкала // Слово в защиту Байкала. Иркутск: Вост.-Сиб. кн. изд-во, 1987. С. 34—39. [18] Путь познания Байкала / Афанасьева Э. Л., Бекман М. 10., Безрукова Е. В. и др. Новосибирск: Наука, 1987. 303 с. [19] Собеников А. С. Профессор М. М. Кожов: биографический очерк. Иркутск: ИГУ, 1990. 77 с. [20] Соболев Л., Сартаков С., Таурин Ф. и др. В защиту Байкала //Литературная газета. 1965. 18 марта. [21] Суходолов А. П. Целлюлозно-бумажная промышленность Байкальского региона. Новосибирск: ИЭиОПП СО РАН, 1995. 146 с. [22] Таурин Ф. Байкал должен быть заповедником //Литературная газета. 1959. 10 февр. [23] Трофиму к А. Цена ведомственного упрямства //Литературная газета. 1965. 15 апр. [24] Устинов С. К. О Байкале с надеждой // Слово в защиту Байкала. Иркутск: Вост.-Сиб. кн. изд-во, 1987. С. 210—214. [25] Чивилихин В. Светлое око Сибири // Октябрь. 1963. № 4. [26] Шинкарев Л. Тяжба на Байкале // Известия. 1966. 20 июня.