Ancient Greek History

Alexander the Great is known to the Zoroastrian people as Alexander ‘the Accursed’. Was this nomenclature deserved? This undergraduate essay explores whether Alexander could be considered a war criminal, analysis being down through a contextual and a modern lens.

Предмет настоящего эссе - наверное самая знаменитая из культурологических мнимостей науки об античности - концепция "эллинского пессимизма" созданная Ницше и поддерживаемая, несмотря на оговорки, многими исследователями и по сей день. Автор полагает, что при возникновении этой концепции произошла путаница "фигуры" и "фона" - фоновый пессимизм, характерный для всех древних культур был принят за свойство эллинов, в том числе как жизнеутверждающие черты их мировоззрения, совершенно уникальные в древнем мире, начали рассматриваться как нечто само собой разумеющееся.

Автор постарался оспорить концепцию "эллинского пессимизма", указав, в частности, на строго обратную ницшеанской схему эволюции афинской трагедии (тут, впрочем, нет ничего нового), так и отметив фантомный характер "теории прогрессирующего упадка", приписываемой многими авторами Гесиоду и его учению о железном веке, а также Платону.

Автор обращает внимание на такие категории эллинского мировосприятия, как "надежда", обманчивости которой античный рационализм противопоставляет мудрость, выражающуюся в поиске "стратегем" для победы в грандиозном состязании - "агоне" каковым была для эллина жизнь во всех её проявлениях. Подчеркивается, что обычно в литературе не делалось, такая важнейшая составляющая эллинского агона, как его нелетальность, идея мирного соревнования, исключающая уничтожение соперника. Именно принцип нелетального агона и ответствен, на взгляд автора, за невероятный творческий взлет древнегреческой культуры.

Комедия Аристофана предстает в свете изложенных взглядов как квинтэссенция эллинского оптимизма. Придя благодаря Еврипиду в упадок в трагедии, эллинский дух агона в полной мере осуществился в комедии, где поиск и осуществление стратегемы становится пружиной действия.

Комедия Аристофана рассматривается и как продукт определенной социальной философии - взгляда аттического крестьянства на само себя как на совокупность самодостаточных хозяйств, которые и составляют демократический полис, в противоположность механизирующей "ульевой" демократии предводительствуемого демагогами низшего сословия. Тем самым Аристофану по праву принадлежит место в числе первых выразителей духа и идей европейского консерватизма.

In this chapter, by reference to modern research on populism, the manifestations of this phenomenon in fifth century Athens are analysed, while pointing to some legal responses to counter it. Despite the rigorous and comprehensive study of Athenian democracy, surprisingly enough no systematic application of the concept of populism (as defined by modern political theory) to classical Athens has taken place; this chapter aims to fill this gap. My conclusion is that modern political theory on populism can be legitimately applied to contexts other than Western liberal democracies, being particularly suitable for a closer analysis of ancient Athens, while in return, Athenian legal and extra-legal responses to populism could provide valuable guidance on how to tame this phenomenon.

La combinaison de différents critères permet d’établir, en toute certitude, que le système de timbrage rhodien a été conçu pour distinguer certaines catégories de fabricants en fonction de leur genre (masculin ou féminin) et de leur statut (citoyen ou non citoyen). Cela permet non seulement de démontrer que la finalité du timbrage rhodien, et plus largement grec, était fiscale, et seulement fiscale, mais aussi d’établir qu’il s’agissait de percevoir une taxe sur la fabrication des amphores, selon des modalités qui peuvent être, elles aussi, reconstituées avec une certaine précision. Des résultats ainsi obtenus découlent toute une série de conséquences pour le
déchiffrage des timbres amphoriques grecs.

An Ionic funerary prostyle naiskos (max. H: 2.60 m),
dated to about AD 140, was uncovered in the village
of Angista Railway Station (Serres). Two tall, serpent –
entwined torches, standing parallel to the columns,
are signs of a chthonian cult. As the upper parts of
the torches bear close resemblance to Egyptianizing
papyrus capitals, this is all indicative of the Roman
mystery cult of Isis. It is my contention that the person
venerated was the priest of Isis, Lucius Titonius
Suavis, known from an inscription also found in
Angista. A statue of the deceased, who also appears
on the pediment in a relief portrait, probably stood
between the torches. It is likely that the monument
originally stood in the vicinity of the important settlement
that existed in the area of the hill now known
as Palaiokostra. This settlement was situated near a
Roman station on the road that led from Philippi to
Herakleia Sintiki, at the junction of three important
roads and not far from the via Egnatia itself.

Several inscriptions from Roman Greece mention shortages of food or related phenomena. But it is not the crises themselves that these inscriptions aim to present. More importantly, they want to inform us about the successful solution to these problems in the context of local euergetism. Drawing on the sociological theories of Karl-Siegbert Rehberg, I
aim to highlight the institutional character of euergetism and the mechanisms that kept this institution alive. Although in many cases we do not know about the continuing relationship between euergetes and recipient after the inscriptions had been engraved, the honorary inscriptions try to create the impression of a perpetual system that could be relied on in future times of need. Therefore, the explicit reference to potential critical
situations in inscriptions not only presented the actual solution, but was also a method to reassure communities of their capacity to solve future problems, and a way to incentivize contributions by prospective benefactors. Seen from this angle, honorary decrees and honorary inscriptions were not only strategies of remembering, but also strategies for future action.

The way in which we shape a particular memory based on tragic facts of the past has an effect on the knowledge we have of that past. In this article, we aim to discern the reliability of two episodes in which Chilon of Sparta and Solon of Athens, two of the Seven Wise men of ancient Greece, warn about Pisistrato’s becoming a tyrant. Hence we analyse both cases separately, paying special attention to the sources and their historical evolution, in order to understand these episodes’ presence in the historiography of the 5th and 4th centuries B.C. Historiographical analysis of both stories in their respective sources let us conclude that both warnings were more literary than historical.

La Pnice è una collina, situata nelle vicinanze dell’Acropoli, scelta dagli Ateniesi come sede dell’ἐκκλησία, il massimo organo di governo, con poteri deliberativi e consultivi, a cui erano ammessi tutti i cittadini in possesso dei diritti politici e civili.
Sulla base degli scavi effettuati nel biennio 1931-1932 da Homer Thompson e Kostantinos Kourouniotes, verranno descritte e analizzate nei particolari le tre fasi dell’ἐκκλησιαστήριον da loro individuate, unendo alla trattazione delle evidenze archeologiche le problematiche di carattere storico ad esse collegate.